Под знаком «Ц»

Какова архитектурная единица городского ландшафта? Сейчас в Перми это — дом. Отдельное здание. По возможности, многоэтажная «свечечка», втиснутая в престижное пространство центра. Умом все ответственные люди уже осознали, что с пресловутой точечной застройкой центральных — исторических — районов пора кончать. Но коммерческий инстинкт заставляет снова и снова впихивать в тесноту под соблазнительным знаком «Ц» — центр, все новые и новые многоэтажки. Будет жаль, если ситуация в неуправляемом режиме заведет нас в тупик. Новосел, вбухавший немало денег в свою суперпрестижную жилплощадь, вдруг впадет в депрессию, потому что ему неуютно жить в дезорганизованной городской среде. Окружающий тотальный урбанизм безжалостно давит на подсознание. Не хочется выглядывать в окно, потому что за окном — безликий архитектурный хаос. Не хочется погулять в детьми во дворе, потому что двора-то и нет, а есть автостоянка. Асфальт вместо зелени, выхлопной угар вместо кислорода. Со всех сторон обступили супермаркеты и кофейни, а школа и детский сад — за тридевять земель.

Дремлющая цапля держит в лапе камень. Ибо как только она уснет, а камень из разжатой лапы упадет в воду, цапля проснется…

Похоже на буддийский коан или на даосскую притчу. Неужто Екатерина II, выдумавшая сей затейливый образ, увлекалась не только вольтерьянскими идеями эпохи Просвещения, но и средневековой восточной философией?

Какова архитектурная единица городского ландшафта? Сейчас в Перми это — дом. Отдельное здание. По возможности, многоэтажная «свечечка», втиснутая в престижное пространство центра. Умом все ответственные люди уже осознали, что с пресловутой точечной застройкой центральных — исторических — районов пора кончать. Но коммерческий инстинкт заставляет снова и снова впихивать в тесноту под соблазнительным знаком «Ц» — центр, все новые и новые многоэтажки. Будет жаль, если ситуация в неуправляемом режиме заведет нас в тупик. Новосел, вбухавший немало денег в свою суперпрестижную жилплощадь, вдруг впадет в депрессию, потому что ему неуютно жить в дезорганизованной городской среде. Окружающий тотальный урбанизм безжалостно давит на подсознание. Не хочется выглядывать в окно, потому что за окном — безликий архитектурный хаос. Не хочется погулять в детьми во дворе, потому что двора-то и нет, а есть автостоянка. Асфальт вместо зелени, выхлопной угар вместо кислорода. Со всех сторон обступили супермаркеты и кофейни, а школа и детский сад — за тридевять земель.

Плеск камня, упавшего в воду, уже услышали многие. Самые дальновидные сейчас предпочитают селиться подальше от центра. Поближе к природе. Когда жизнь в сдавленном пространстве сердцевины Перми сделается физически невозможной, нынешние обитатели коммерческих многоэтажек попытаются дезертировать из районов, ныне считающихся престижными. И сбыть с рук свое когда-то элитное жилье. Но кто его купит? Квадратный метр в центре уподобится обесцененной акции во время обвала финансового рынка. Может статься, нынешние роскошные жилые комплексы, правдами и неправдами, взятками и откатами прописавшиеся в теснинах исторической застройки, повторят судьбу двух брошенных панельных девятиэтажек в камской долине.

Думаете, это преувеличение? А вот погодите, скоро узнаем, насколько сгущены краски.

В центре сейчас появилось немало новых зданий. Некоторые откровенно безвкусны. Многие сами по себе демонстрируют интересные архитектурные решения. Но даже зодческий шедевр, не вписавшийся органично в существующую ландшафтную среду, смотрится инородным телом, тромбом. Гастрономическая аналогия: мы имеем качественные продукты — вино и укроп, творог и крабов, шоколад и картошку. Каждый по отдельности съедобен, но упаси нас боже смешивать их в одно блюдо. Однако смешиваем.

А ведь был период в пермской истории, когда архитектурной единицей города считался не дом, а целая улица. Анатолий Солдатов, обихаживая суровый, провинциальный до убожества Молотов, мыслил, как сейчас говорят, системно и комплексно. В результате Пермь получила Комсомольский проспект — и вместе с ним право считаться современным городом. Стала обретать цивилизованные очертания улица Ленина (начиная от Перми II), но кремлевские интриганы подставили председателя пермского совнархоза под гнев Хрущева. На этом лучший период истории Перми, ее золотой век закончился.

Сейчас появилась перспектива частичного возврата к здравой градостроительной логике. Когда городская среда организуется пусть и не протяженностью улицы, но хотя бы единым пространством квартала. Имеется в виду 142-й квартал, ограниченный улицами Горького, Островского, Луначарского и Пушкина. Самый центр. Сама история.

За строительство здесь взялся Пермский завод силикатных панелей. Исходный контекст: внутри квартала расположен детский сад, одна сторона периметра обозначена длинной панельной девятиэтажкой советских времен. Благородная старина представлена особняком Холмогоровых, который в очень неплохом состоянии поддерживает нынешний владелец, частная фирма. Плюс ветхие деревянные домишки и некоторое количество зеленых зарослей, эстетического и экологического смысла не имеющих. Рельеф: возвышенность в центре, небольшой спуск к краям квартала.

Намерения застройщика: создать единый комплекс жилых зданий, которые бы естественно вписывались в атмосферу пермского бытия XIX века (из старых улочек до сих пор не выветрившегося), но не копировали сохранившиеся архитектурные образцы, а оказались им стилистически созвучны. Современные архитектурные и технологические идеи должны деликатно включить в общую рамку и советскую панель, и консервативный колорит купеческой усадьбы. Не подделка под старину и не демонстративное сокрушительное новаторство.

Встал еще вопрос: а какое название дать кварталу? Сейчас многие застройщики по мере своего вкуса дают зданиям имена. Иногда вроде бы звучные, но, положа руку на сердце, такие названия оказались бы уместны и в Нарьян-Маре, и в Сызрани. Имя тоже должно быть органичным, продиктованным географией и историей. Ну-ка, какие брэнды подскажут местные краеведческие святцы?

Строгановы, Демидовы… Фамилии достойные, но усилиями оголтелых рекламщиков затасканные, девальвированные до марки сигарет… А вот еще были уральские олигархи Турчаниновы. Правда, литературными стараниями дедушки Бажова оные заводовладельцы и вельможи в памяти народной запечатлелись крепостниками, самодурами и вообще полем их деятельности были легендарные Гумешки, Сысертский завод — территория нынешней Свердловской области.

Но оказалось, что в непосредственной близости от 142-го квартала располагалась усадьба Турчаниновых. Консультации с краеведами показали, что это не однофамильцы. А ветвь тех самых Турчаниновых, дворянский герб для которых придумала Екатерина Великая: «В голубом поле серебряная цапля, держащая в правой лапе камень».

И Строгановы, и Демидовы, и Собакины-Яковлевы происходили, как известно, из простонародья. Турчаниновы же вообще выкарабкались из самых низов. Родоначальником фамилии по легенде считается пленный турок. Он был выкуплен подьячим соликамской приказной избы, у которого и служил варничным приказчиком. Имя-отчество, впрочем, у него совсем не турецкое: Филипп Трофимович, ну, да мало ли чужеземных имен переделывали на русский лад… Истоки рода — в конце XVI века.

У Филиппа было трое сыновей, но в истории остался лишь один, Михаил Филиппович. Благодаря своей сметливости и удаче, а также выгодной женитьбе на дочери своего хозяина, в начале XVIII века он оказался в ряду богатейших соликамских солеваров.

Михаил завел дружбу с сосланным в Соликамск князем Долгоруким, а тот свел его с Татищевым. В то время на государственном уровне стремились привлекать к строительству горнодобывающих заводов частный капитал. Полезные знакомства помогли «сыну турецко-подданного» обзавестись землей для строительства заводов и крепостной рабочей силой.

Далее генеалогия Турчаниновых становится весьма извилистой. У Михаила в потомстве была только дочь Феодосья. Роду предстояло прерваться, но Феодосья женила на себе иркутского купца Алексея Васильева. Да еще с условием переезда в Соликамск и перемены фамилии. Бывший Васильев — новоиспеченный Турчанинов пошел дальше своего тестя. В Соликамске все было у него под контролем, в середине XVIII века ничего не происходило без его соизволения, все общественные дела вершил Алексей Федорович Турчанинов.

Но вот детей у него с Феодосьей не было. Когда она умерла, Алексей женился на собственной крепостной с ренессансным имечком — Филанцетта.

От них-то и пошли наследники рода, в том числе пермские Турчаниновы. После Пугачевского бунта Алексей Федорович с потомством были возведены в дворянское достоинство. Тогда Екатерина и придумала им герб с цаплей. Бдительная птица с камнем в лапе символизировала неусыпное радение о благе государства и государыни.

Дело в том, что, в отличие от многих тогдашних уральских заводовладельцев, Алексей Турчанинов не поддался панике и не сбежал в безопасные края. Когда к Сысертскому заводу в 1774 году приступил пугачевский «полковник» Иван Грязнов, до того захвативший Челябинск, Алексей Федорович организовал оборону своих владений, отбил три штурма (причем лично сражался на стенах заводской крепостцы) и в итоге наголову разбил численно превосходящий отряд Грязнова.

Геральдическая цапля стала фирменным клеймом изделий Турчаниновских заводов и была не менее знаменита, чем соболь Демидовых.

Пермские Турчаниновы — та ветвь потомства Алексея Федоровича, которая не принимала участия в скандальном разделе наследства своего патриарха. В усадьбе, располагавшейся совсем рядом с нынешним 142-м кварталом, в первой половине XIX века жили муж и жена, оба скромно работали врачами в тюремном замке. Никакие уже не олигархи, а, можно сказать, интеллигенты.

На Пермском заводе силикатных панелей жилой комплекс-квартал решили назвать «Турчаниновским». В октябре—ноябре этого года начнется возведение первой очереди, 17-этажной «свечки». Строиться комплекс будет по оригинальной разновидности каркасно-монолитной технологии, сочетающей планировочную свободу и высокие темпы работ.

Авторство архитектурного решения — за мастерской Сергея Шамарина «Проект Пермь». Комплекс новых зданий замыкает периметр квартала вокруг сохраняющегося детского сада, естественно включая в себя панельную девятиэтажку и деликатно отступая от старинного особняка.

Мы уже упоминали, что рельеф местности здесь не совсем ровный. Но этот недостаток превращается проектом в достоинство. В центре имеется возвышенность. До ее уровня по периметру квартала будут возведены нежилые цокольные этажи, где можно разместить административные и торговые помещения. На образовавшуюся пятитметровой глубины низинку лягут перекрытия. Под ними — автостоянка. Над ними — рекреационная зона, зеленые насаждения, игровые и спортивные сооружения.

Только первая очередь Турчаниновского комплекса, 17-этажная доминанта встанет на обычный фундамент. Остальные корпуса, пониже этажностью, обопрутся на колонны. То есть, по заветам Ле Корбюзье, под зданиями можно будет свободно разгуливать. Постройка как бы не отнимает у города землю. В соответствии с идеями конструктивизма крыши будут плоскими, что имеет функциональный смысл: прогулочные площадки появятся не только под домом, но и над ним. Конечно, парковые деревья и фонтаны на крышах покуда нереальны. В лучшем случае перекрытия выдержат кустарниковые насаждения. Но вот трава там обязательно посеяна будет. Поскольку в соответствии с последними исследованиями травяной газон является наилучшей изоляцией, спасающей кровлю от перегрева, а жителей верхних этажей от летней духоты. Кроме того, на крыше разместятся крытые солярии. В общем, кому не хватит двора, сможет проводить здоровый досуг на высоте птичьего полета.

Корпуса Турчаниновского квартала не сольются в «китайскую стену». Это противоречило бы традициям старинной застройки, когда линия улицы формировалась отдельными «островками» усадеб. Элементы фасадного декора подобно цезурам в многостопной поэтической строке внесут прерывистость в зрительное восприятие улицы. Кроме того, пяти- и восьмиэтажные корпуса являют собой самостоятельные архитектурные объемы, гармонирующие с ритмом пространства исторического городского центра. Но эти объемы на уровне верхних этажей соединятся большими застекленными верандами. Действительно большими. Владельцы смогут устроить там не просто зимний сад, а очень большой сад, парк, лес, джунгли…

Что еще радует глаз в проекте Турчаниновского квартала, так это разнообразие форм. В принципе, если приглядеться, здесь доминирует традиционный прямой угол. Но это если тщательно приглядеться. Поскольку угловатость умело скрадывается и компенсируется всевозможными полукружиями, дугами, выступами и впадинами. Два крестообразных пентхауса разнесены в стороны от вертикальной оси 17-этажной башни. Имеется даже весьма непривычная бутылкообразная форма: так решены выходящие во двор застекленные балконы и веранды. Конечно, «бутылка горлышком вниз» — такого в Перми еще не было. Решение дерзкое. Но в совокупном архитектурном образе квартала выглядит уместно и даже, может быть, неизбежно: из песни слов не выкинешь.

Дугообразные перекрытия соляриев на крыше срезаны своих на концах по диагонали, отчего при разных ракурсах предстают в разной геометрии, вплоть до заостренной готической стрельчатости. В общем, глаз не утомляется плоскостным однообразием, в каждом своем элементе квартал будет представать неожиданно новым, динамично меняющимся при движении наблюдателя или при смене освещения в зависимости от времени суток.

Единое стилевое решение, сочетающее в себе традиционализм и современность. Максимальная насыщенность рекреационными зонами и зелеными насаждениями. Спрятанная под землю автопарковка. Турчаниновский комплекс станет первой за последние десятилетия новостройкой в Перми, являющей собой самостоятельную и самодостаточную единицу городского ландшафта. Еще не улица, но уже не «точечная» эклектика. Здесь можно будет жить, не опасаясь маниакально-депрессивных последствий урбанизма. Поскольку «Турчаниновский» — своего рода живой саморазвивающийся организм. Сейчас на заводе силикатных панелей подумывают, как придать кварталу дополнительный исторический колорит. Почему бы не воспроизвести ротонду, которая стояла когда-то в усадьбе Турчаниновых? А архитекторы размышляют о декоративных деталях, которые напоминали бы о стиле нашей уникальной горнозаводской цивилизации. Или о пермском периоде палеозойской эры. Орнаментальные растительные или зооморфные ассоциации могли бы найти выражение в кованых или литых решетках, в фасадном декоре.

Есть еще идея — поместить на фасад, на самую открытую плоскость монументальное изображение цапли. Можно даже без камня в лапе.

Закажите звонок, и мы расскажем о выгодных условиях прямо сейчас

Заявка принята, мы свяжемся с вами в ближайшее время

Произошла ошибка

повторите попытку позже

АО «ПЗСП» Контакты:
Адрес: Докучаева, 31 614000 Пермь,
Телефон:+7 (342) 255-30-44, Электронная почта: manager@pzsp.ru